Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
20:53 

Яйцо Апокалипсиса, дубль два

Попросили выложить текстом. Выкладываю.

Яйцо Апокалипсиса

1. Ухожу

- А почему бы нам не поехать?

С этой фразы Джейн теперь начинала каждое утро.

- Только подумай, Дарья: ты, я, Джесси, Трент и Танк, и все дороги США, открытые нам.

- Нет.

- Трент с Джесси будут играть на улицах, я буду рисовать портреты, а ты...

- А я буду отшивать покупателей и слушателей комментариями по поводу их внешнего вида и поведения. Нет.

- ...А ты будешь толкать с трибун какие-нибудь речи, и мы завоюем мир.

- А потом у нас кончится бензин, и мы погибнем от обезвоживания, холода и голода на равнинах Техаса, если, конечно, не утонем где-нибудь в Миссисипи еще раньше. Нет.

- Это по крайней мере будет веселее, чем скончаться от скуки посреди унылых лондейлских пейзажей.

- Я скорее готова предположить, что скончаюсь от излишнего веселья. Всегда боялась надорвать живот.

Джейн теряет терпение.

- И ты готова обломать нам кайф?

- Почему «нам»?

- Мне и Тренту. Это вообще-то его идея. Он утверждает, что ему необходима творческая встряска.

- Поверить не могу, что он предпочел какое-то занятие сну.

- По-моему, он рассчитывает отоспаться за рулем.

- Шансы выжить резко увеличились. Пожалуй, я соглашусь.

- Дарья!! Правда?!

- Нет.

Колесить остаток лета по США с Джейн и Трентом... Нет, на самом деле я не так уж против. Даже не знаю, что заставляет меня отказываться.

Мы сидим с Джейн в ее комнате. Она стоит перед холстом с палитрой на локте и тремя кистями наперевес и напряженно взглядывается в его девственно чистую поверхность.

- Ты не передумаешь?

- Нет.

- Может, все же подумать еще раз?

- Нет.

Все это время она смотрит на холст.

- Мне сегодня утром пришла в голову мысль, что рядом есть что-то, что я еще не рисовала. Я еще подумала, как это по-идиотски с моей стороны – до сих пор этого не сделать.

- И что это?

- Я забыла.

Джейн поворачивается ко мне, в глазах у нее отчаяние. Когда она расстроена, они становятся темно-серыми, когда в ярости – ультрамариново-синими. Когда счастлива или когда рисует – впрочем, это одно и тоже – светлыми-светлыми, почти прозрачными. Она напряженно смотрит на меня, потом недоуменно моргает, и я вижу, как из темно-серых ее глаза делаются голубыми.

- Я вспомнила! Это ты!

- Нет. Даже не вздумай.

- Ты все равно мне не помешаешь, - хитро щурится Джейн. – Посидеть спокойно и неподвижно в твоих интересах – чтобы я не разозлилась и по памяти не нарисовала какую-нибудь кикимору...

- Все равно не получится страшнее, чем на самом деле.

- ...и не повесила ее в комнате Трента, огромными буквами приписав твое имя.

Она все еще не понимает: время, когда меня задевали подобные шутки, уже давно прошло. Но это не помешает мне свернуть ей шею, если она не перестанет их повторять.

- Вешай что хочешь и где хочешь.

- Дарья, мне кажется, что у тебя депрессия, - говорит она серьезно и делает брови домиком. - Может, тебе не стоило порывать с Томом?

- Я лучше пойду домой.

- А как насчет открыть свою истерзанную душу лучшей подруге?

- Я ухожу.

И я ухожу.

2. Быть счастливой

На самом деле у меня не депрессия. Просто в последнее время все разговоры о том, чтобы куда-нибудь пойти или поехать, или что-нибудь сделать, или… да вообще почти все разговоры меня раздражают. Даже с Джейн. Мне нравится ее жизнь, но только со стороны. Меня раздражает, что она все время втягивает меня в свои авантюры.
Она не понимает, что я не такая, как она. Должно быть, в моем организме какая-то патология, и он не в состоянии вырабатывать гормоны, которые заставляют всех остальных людей радоваться небу, солнцу, или новым поступлениям в магазине художественных принадлежностей, или перспективе все лето гонять по дорогам США, рискуя вылететь в кювет на втором же повороте от дома.

- Дарья?

А мне показалось, что в ответ на стук я все же сказала что-то вроде «Не входите, у меня в гостях больной проказой».

- Я могу с тобой поговорить?

- Не сейчас, мама, я не могу решить, выглядят ли мои пальцы ног толстыми в этих туфлях.

- Промашка. В туфлях вообще не видно пальцев ног. Это должны быть босоножки. Дарья...

Она садится ко мне на кровать и берет меня за руку.

- Мне кажется, тебе не стоило порывать с Томом.

- А адвокаты должны знать что-то о «невмешательстве в частную жизнь»?

- Дарья...

Она вздыхает.

- По-моему, у тебя депрессия.

Я задумываюсь. Джейн сказала мне то же самое. Но Джейн и моя мама – далеко не одно и то же. Что в моем поведении могло измениться настолько сильно, что обе они приписывают мне депрессию, и, самое главное, почему я сама не отдаю себе в этом отчета?

- Ты знаешь, мне звонила твоя подруга, Джейн, и еще ее брат, ну, помнишь, который жил у нас пару дней. Я не помню, как его зовут.

Она делает паузу. Наверное, чтобы я могла сказать ей, как зовут брата Джейн, но я не собираюсь этого делать, потому что знаю, что на самом деле ей плевать на это. Или чтобы я попросила ее продолжать, но и этого я делать не собираюсь, потому что, по-моему, это очень глупо, когда люди напрашиваются, чтобы их умоляли сделать то, что они и сами собирались делать. Мне, конечно, интересно, зачем Джейн звонила моей матери, а уж ситуацию, когда моей матери звонит Трент, я вообще представить не в состоянии. На секунду мне даже захотелось оказаться там и подслушать этот разговор. Но я все могу узнать у Джейн и у Трента, если уж на то пошло.

В конце концов мама тоже это понимает, опять вздыхает и решается продолжить.

- Они говорили, что хотят поехать летом кататься по окрестностям. И еще они говорили, что хотят взять тебя с собой.

- Да?

- Знаешь, мне кажется, это не такая уж плохая идея.

Вот тут я удивилась настолько, что даже посмотрела на нее.

- Брат Джейн совершеннолетний, кроме того, он что-то говорил про то, что с вами будет еще его приятель, тоже совершеннолетний. И Джейн, насколько я понимаю, вполне привыкла к самостоятельной жизни... Это будет все равно что отпустить тебя со взрослыми. Кроме того, они твои друзья, тебе наверняка будет интересно. Столько новых мест, столько впечатлений. Поезжай, Дарья!

Интересно, не примерещились мне в ее голосе просительные интонации?

- Мам, я проясню ситуацию. Вместо того чтобы заставить меня все лето перед колледжем работать в каком-нибудь «Мире орехов» или «Торговом центре тысячелетия», ты уговариваешь меня отправиться в путешествие по незнакомым местам в компании слегка сумасшедшей художницы и парочки обдолбанных музыкантов, один из которых собирается отсыпаться за рулем?

- Ну... Мне он сказал, что водит машину аккуратно.

- Для лунатика, полагаю, действительно аккуратно. Ладно... Но нас будет двое на двое, два мальчика, две девочки, разве ты не волнуешься за мою нравственность и все такое?

- Ну, возможно тебя это удивит, но за 18 лет нашей совместной жизни я убедилась, что у тебя вполне достаточно здравого смысла, чтобы я могла на тебя положиться.

- Кроме того, мы запросто можем угодить в тюрьму или куда-нибудь еще, с Трентом и Джейн такое уже случалось. – Умолчу о том, при каких обстоятельствах.

- Для таких случаев и существует право на звонок, дорогая. Кстати, напомни мне, чтобы я рассказала тебе о твоих основных гражданских правах перед тем, как вы поедете.

- Кроме того, они собираются зарабатывать деньги игрой на улицах и продажей картин, а я...

- А ты будешь читать с трибун какие-нибудь речи, чтобы привлекать толпу, у тебя отлично получается, - она засмеялась и положила руку мне на плечо. – В общем, если передумаешь, я за. Я даже могу дать вам всем денег в дорогу, с Амандой мы уже это обсудили. Хотя идея о том, чтобы вы зарабатывали сами, нравится мне гораздо больше.

- Мам?

- Да?

- Что происходит?

Она опять вздыхает, смотрит в окно, и ее лицо принимает то мечтательное выражение, при виде которого Квин зажимает уши и визжит «Ма-а-а-а-ам!!».

- Я знаю, глядя на мою нынешнюю жизнь, трудно в это поверить, но у меня была очень веселая юность. И у твоего отца тоже. Мы хипповали, слушали рок, гоняли по городу на кабриолете с друзьями по ночам, курили тра... э-э... делали всякие глупости. Это было весело и здорово. Мы были счастливы. Потом понимаешь, что это не может стать всей твоей жизнью. Но еще позже ты понимаешь, что это такая же часть твоей жизни, как и сидение в офисе круглые сутки, бесконечная работа, выборы в правление библиотеки и эта скотина Элис Гриффин, которая в очередной раз... М-м, я, кажется, отвлеклась. Извини. Так вот, Дарья, мне кажется, что ты несчастлива.

- Почему ты так думаешь? Я жива и здорова, моя семья – тоже. У меня есть верный друг. Я наконец закончила школу и даже получила там единственную премию, которая не унижает мое достоинство, если допустить, что оно у меня есть. Я поступила в колледж, в который хотела поступить. И это я бросила своего бойфренда, а не он меня. С чего бы мне быть несчастной?

Интересно, кого я спрашиваю, ее или себя?

- Вот именно, Дарья. Мне кажется, тебе чего-то не хватает, чтобы осознать, что твоя жизнь вовсе не так уж плоха, чтобы ее не любить.

- Знаешь, я боюсь, если я начну любить свою жизнь, она тут же станет дерьмом.

- Дарья! Не выражайся!.. Ну так попробуй полюбить не всю свою жизнь, а тот ее отрезок, который ты проведешь в помятом грузовике со своей подругой и – как ты там сказала? – парочкой обдолбанных музыкантов. Даже если он от этого превратится в дерьмо, остальное потом по контрасту покажется тебе восхитительным.

- Мам, не выражайся.

- Я лишь процитировала тебя, дорогая.

- Я подам на тебя в суд за нарушение авторского права.

В конце концов она ушла, напоследок попросив меня подумать над всем, о чем мы говорили. Не знаю, о чем тут думать. Не знаю, каким образом эта дикая авантюра может научить меня быть счастливой.

3. Небо

Когда я на следующее утро зашла в комнату Джейн – было еще рано, она бегала, оставив, как всегда, дом незапертым, - мне бросилось в глаза очередное произведение на ее мольберте. На холсте были изображены сама Джейн, Трент и в центре девушка в зеленом пиджаке, огромных очках и с уныло-скептическим выражением лица. Предполагалось, наверное, что это я. Хотя себя и Трента Джейн изобразила с потрясающей точностью, «Дарья» как небо от земли отличалась от той Дарьи, которую я видела в зеркале каждое утро, потому что была гораздо красивее. Кстати, о небе. Все трое стояли посреди каменистой степи, а небо над ними отличалось: со стороны Джейн был кровавый закат, со стороны Трента – ночь, усыпанная бесчисленным множеством звезд и даже с одной кривоватой галактикой в углу, должно быть, ее подрисовал сам Трент. А небо над «Дарьей» в центре затянули свинцово-серые тучи.

Я разглядывала картину довольно долго, после чего ушла. Ни Джейн, ни Трента мне видеть не хотелось.

4. Бип-бип

Вечером она мне позвонила.

- Трент сказал, что кто-то заходил утром, пока я бегала.

- Интересно, как он об этом узнал. От музыки в его комнате стены дрожали.

- На самом деле, он в этот момент куда-то вышел, а ты захлопнула дверь, когда уходила, и когда я вернулась, он как раз выбил окно и залезал в гостиную.

- Извините меня оба, не думала, что мой визит доставит вам столько неудобств.

- Дарья, да о чем ты! Ты как будто с мисс Ли разговариваешь. – Она помолчала. – Твоя мама ничего тебе не говорила?

- Говорила.

- Мы уезжаем завтра.

- Желаю хорошо провести время.

- Ты не едешь. – По интонации это был не вопрос, и я решила не отвечать.

- Картину-то хоть видела?

- Все потрясающе, только вместо меня какая-то девица с обложки журнала мод.

- А Трент сказал, лучше чем фотография.

- Куда лучше. Фотография не старается из дружеских чувств сделать тебя красивее, чем ты есть.

- Я не старалась сделать тебя красивее! – заорала она. – Слушай, Дарья. Я не понимаю, какого черта ты объявила месячник вселенской скорби. Мне кажется, с тобой что-то здорово не в порядке. Я понимаю, как это унижает твою подростковую гордость, но и я, и Трент, и даже твоя мама – пытаемся помочь тебе, потому что мы тебя любим. Но если тебе приятнее сидеть в своей замечательной комнате с мягкими стенами, которые ты никогда не будешь использовать по назначению, потому что никогда не позволишь себе ни единого резкого движения из каких-то соображений, которые просто не укладываются у меня в голове по причине своей исключительной нелепости... Уф, я, кажется, о чем-то другом говорила. И не перебивай!! – рявкнула она в трубку так, что я подскочила на кровати. – Так вот, если ты сама не желаешь ничерта делать – я не буду тебе помогать, и провались ты пропадом, Дарья Моргендорфер! Сиди, смотри в стену, может быть, ты высидишь яйцо, из которого потом вылупятся четыре всадника Апокалипсиса, и когда они начнут разрушать этот мир, тогда ты, может быть, поймешь, что в нем есть не только тупое уродство, но и куча того, чему стоит радоваться.

- Например?

Джейн сказала что-то такое, что моя мама, услышь она это, никогда больше не отпустила бы меня с ней даже в одну школу, и бросила трубку.

А я еще долго слушала короткие гудки, медленно и как-то отстраненно осознавая тот факт, что ее пламенная речь не затронула во мне абсолютно ничего. Бип-бип. Кажется, я окончательно утратила способность испытывать какие бы то ни было эмоции. Насовсем. Бип-бип.

Если бы я была Квин, я, наверное, заплакала бы от этой мысли. Но я не Квин, и поэтому в три часа ночи я сижу с прижатой к уху телефонной трубкой и слушаю короткие гудки. Бип-бип.

@темы: Daria, fanfiction

Комментарии
2008-09-09 в 16:34 

paraguay_guarani
Why are so few of us left active, healthy, and without personality disorders?
sick sad person О! Спасибо!
Читаем-с. =)

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Mystic Spiral fansite

главная